В Крыму установили День памяти жителей сожженных нацистами сел
Церковь села Лаки
Госсовет Крыма принял закон об установлении 13 декабря Дня памяти жителей сожжённых нацистами сел, чтобы сохранить историческую правду о трагедии Великой Отечественной войны. Эта дата отмечает начало массового уничтожения более 30 населённых пунктов в предгорьях, где оккупанты мстили за партизанскую поддержку, угоняя жителей на фильтрацию и казня подозреваемых. Инициатива подчёркивает неприятие фашизма и укрепляет патриотизм крымчан.
Важно помнить
Инициатором введения в календарь новой мемориальной даты стал депутат республиканского Госсовета Владимир Бобков. Как пояснил парламентарий, выбор дня не был случайным.
«В декабре 1943 года — январе 1944 года на территории полуострова произошли наиболее массовые карательные акции против мирного населения, в результате которых были уничтожены десятки крымских сёл», — написал он на своей странице ВКонтакте.
Учреждение памятной даты, по словам Владимира Бобкова призвано привлечь внимание к судьбам людей, чьи дома были стёрты с карты Крыма, а также подчеркнуть, насколько важно помнить о трагедиях, пережитых мирным населением в годы войны.
По данным, которые привели в пресс-службе Госсовета Республики Крым, в период оккупации Крыма с 1941 по 1944 годы фашисты уничтожили более 150 сельских населённых пунктов и зверски убили тысячи мирных жителей.
Трагедия Крымского предгорья
Ключевой причиной, почему фашисты ликвидировали крымские сёла, был патриотизм их жителей. А дополнительным поводом для расправы нередко становилось месторасположение населённого пункта.
Так, судя по карте, опубликованной в книге историка и генерального директора Центрального музея Тавриды Андрея Мальгина «Партизанское движение Крыма и “татарский вопрос”. 1941-1944 гг», большинство сёл, привлёкших внимание оккупантов, располагалось в Крымском предгорье — на границе лесов, где часто скрывались партизаны.
«Некоторые населённые пункты, как Айлянма (ныне село Поворотное Белогорского района — Прим.), Чермалык (сейчас не существует, находилось на территории Богатовского сельского поселения Белогорского района — Прим.), [где] население оставалось верным советской власти, татарами были сожжены, а часть жителей, включая детей, — были расстреляны», — приводит исследователь характерную цитату из доклада командования 2-го партизанского района.
По данным Андрея Мальгина, аналогичный сценарий разворачивался и в Бахчисарайском районе. Здесь в лесах заповедника партизан поддерживали посёлок шахтёров Бешуйских угольных копей Чаир и греческая деревня Лаки.
В трагедии обоих населённых пунктов, по информации Андрея Мальгина, непосредственное участие принимали их соседи — отряд самообороны деревни Коуш (исчезнувшее село в верховьях реки Кача).
«Когда татары села Коуш узнали о связи жителей пос. Чаир с партизанами, то они вместе с немцами пришли в посёлок, сожгли все жилые и нежилые постройки, разграбили всё имущество, а мужчин 18 чел. и одного ребёнка в возрасте 3-х лет расстреляли…», — такой отрывок из донесения особого отдела Центрального штаба партизанского движения Крыма приводит автор «Партизанского движения Крыма…».
Историк обращает внимание, что в случае с Чаиром проявился своеобразный «почерк» коллаборационистов: они расправлялись с захваченным противником через сожжение. То же произошло и в деревне Лаки, которую уже в наши дни окрестили Крымской Хатынью.
Крымская Хатынь
Деревня Лаки находилась на водоразделе рек Кача и Бельбек — на старинной дороге, соединяющей долины этих водных артерий Крыма. Здесь жили, в основном, греки. Когда немцы оккупировали полуостров, жители деревни начали активно помогать бахчисарайскому отряду, которым командовал грек Михаил Македонский. Благодаря этому партизаны смогли пережить голодную первую зиму оккупации и сохранить высокую боеспособность на второй год войны.
Нацисты не могли оставить такое положение дел безнаказанным.
«24 марта 1942 года в село явились коушанские добровольцы и немцы, которые согласно записи в дневнике Бахчисарайского партизанского отряда, “сожгли дотла всю деревлю, разрушили школу, клуб, здание сольсовета, магазин, жилые постройки колхозников и даже церковь, а 16 женщин, стариков и детей, в том числе Елену Гавалло с её восьмимесячным ребёнком, расстреляли. Трупы расстрелянных бросили в один из погребов, облили бензином и сожгли”», — делится цитатой Андрей Мальгин.
Запись Бахчисарайского партизанского отряда подтверждают воспоминания одной из жительниц деревни Лаки Екатерины Спаи. Её показания были рассекречены в 2025 году региональным Управлением ФСБ. Как рассказала выжившая, населённый пункт окружили каратели и разделили местное население на три группы: «мужчины и подростки, женщины и отдельно те лица, которые уже заранее были обречены на расстрел». У всех, кроме «обречённых», проверили документы и приказали в течение десяти минут покинуть родные дома.
Люди ещё не успели далеко отойти, как услышали страшный крик Елены Гавалло — сестры начальника партизанского отряда Павла Бербери. По словам Екатерины Спаи, несчастной связали руки, отвели в дом, где привязали к кровати и подожгли, облив керосином. В огонь бросили её младенца. Потом взялись за остальных оставшихся: их завели в подвал одного из жилищ, где также подожгли…
Одной из выживших жительниц села Лаки была Ирина Гавриловна Арваниди. Её внучка Валентина Лаго, проживающая сейчас в Севастополе, рассказала ForPost, что бабушка навсегда запомнила ужас того страшного дня.
«Её муж, мой дедушка, Иван (Янис) Павлович Арваниди, в первые дни войны были призван в армию и погиб. Бабушка осталась одна с шестью дочками на руках: старшая была 1926 года рождения, младшая — 1941-го. Фашисты на их глазах сожгли заживо женщину с ребёнком, подожгли все дома и, как скот, погнали людей в Бахчисарай на показательный расстрел, дабы неповадно было помогать партизанам», — поделилась собеседница.
Ирина Арваниди и все её дочери выжили чудом. После войны они, подросшие девушки с мужьями и своими детьми стали приезжать на малую Родину, чтобы почтить память погибших, помолиться в тогда ещё разрушенном храме (сейчас на его базе создан мужской монастырь Святого апостола и евангелиста Луки).
«Бабушка не ездила с нами. Говорила, что сердце разорвётся, если увидит руины там, где был дом, муж, дети, счастливая семейная жизнь, — призналась Валентина Лаго. — Когда стоишь возле памятника с дорогими фамилиями односельчан и родственников, накрывает волна благодарности им и нетерпимость к фашизму».