Ялтинская дача Чехова: волшебство на берегу моря
В 1899 году Антон Чехов переехал в Ялту. Это время в его творчестве считается одним из самых плодотворных. Как писатель сменил место жительства, почему ему не нравилась Белая дача и что он писал о своей крымской жизни друзьям.
Жизнь Чехова до Ялты: предпосылки переезда
В 1890 году Антон Чехов вернулся из большого путешествия на остров Сахалин и остановился в двухэтажном флигеле на улице Малая Дмитровка в Москве. Здесь он в основном работал над большими путевыми заметками по мотивам недавней поездки, которые так и назвал: «Остров Сахалин». В этот же период, с 1890 по 1892 год, Чехов написал рассказы «Палата № 6», «Попрыгунья» и «Дуэль».
В 1892-м он купил имение Мелихово неподалеку от подмосковного города Лопасня (сейчас — город Чехов). В это время Антон Чехов совмещал литературную деятельность с врачебной практикой в Москве. Однако здоровье писателя ухудшалось: обострился туберкулез, участились легочные кровотечения. И по настоянию врачей Чехов начал ездить в Крым.
Отсюда он писал другу, писателю и литературному критику Алексею Суворину:Доктора определили верхушечный процесс в легких и предписали мне изменить образ жизни. Всё! Финита! Бросаю уездные должности, покупаю халат, буду греться на солнце и много есть. Однако постоянно жить в Крыму Чехов не планировал.
Все изменилось весной 1897 года. Очередное легочное кровотечение было таким сильным, что Чехова определили в больницу. Окончательно подтвердилось, что болезнь прогрессирует. Осенью 1898-го Антон Чехов вновь поехал на Южный берег Крыма, в Ялту. Там он присмотрел имение Кучук-Кой и написал сестре Марии:
«Имение маленькое, всего 3 десятины; ни о каком хозяйстве конечно не может быть речи… И если покупать это имение, то лишь для забавы, для летнего и осеннего времяпрепровождения, так сказать, для пейзажа. <…> …Местные доктора настойчиво советуют завести себе маленький домик и в Ялте. Такой домик, чтобы, уезжая, можно было запирать его и брать с собой ключ. Здешний банк дает деньги на дом, и я уже подглядел землю; маленький пуп земли с превосходным видом на море и горы, но с этим надо подождать… Если не куплю имения, то примусь за дом немедля».
Приобрести имение Чехов хотел в основном для семьи, о чем и сообщил в конце письма: «Имение я купил бы главным образом… для тебя и для братьев, чтобы было вам куда приехать. А потому думайте. Если не нужно, то я не куплю».
В октябре 1898 года умер отец писателя. Матери и сестре Чехова было тяжело оставаться в Мелихове — сомнения по поводу переезда отпали. Однако небольшое имение не вместило бы всю семью. Поэтому писатель взял ссуду в банке и выкупил участок земли на окраине Ялты. Проект здания подготовил знакомый Чехова, архитектор Лев Шаповалов. И 20 ноября 1898 года Антон Чехов начал строить дом под Ялтой.
Новое место: «Не дом, а волшебство»
С одной стороны, писатель смирился с необходимостью жить на юге и даже воспринял переезд как радостные перемены. С другой — ему хотелось жить в Москве, в привычной обстановке. Врачу Павлу Иорданову писатель говорил: «Я не знаю, что с собой делать. Строю дачу в Ялте, но приехал в Москву, тут мне вдруг понравилось… и я нанял квартиру на целый год, теперь я в деревне, квартира заперта, дачу строят без меня — и выходит какая-то белиберда».
Еще в начале 1899-го стало очевидно, что первоначальной суммы на постройку дома не хватит. Чтобы выручить еще 75 тысяч рублей, Чехову пришлось подписать договор на 25 лет и продать издателю Адольфу Марксу права на все свои произведения — уже созданные и еще не написанные.
Дом строили около года. Подрядчик Бабакай Кальфа присылал писателю подробные отчеты и сметы. В июле 1899 года Чехов приехал в Ялту и отправил весточку сестре:
Ялтинский дом очень хорош. Лучше и не надо. Комнаты малы, но это не бросается резко в глаза. Виды со всех сторон замечательные, а из твоей комнаты такие виды, что остается пожалеть, что этого дома у нас не было раньше. Флигель готов совершенно… Комната для мамаши тоже очень хорошая. Одним словом, не дом, а волшебство.
В сентябре Чехов вместе с матерью и сестрой окончательно перебрались на новое место. Вокруг дома разбили сад. Писатель проводил в нем много времени: высаживал деревья и цветы, ухаживал за ними. По чеховской задумке, в саду должны были отцветать одни растения и зацветать другие, чтобы круглый год сохранялось ощущение весны. Этой идеей он поделился в одном из ноябрьских писем 1899 года с режиссером и драматургом Владимиром Немировичем-Данченко: «Сад будет необыкновенный. Сажаю я сам, собственноручно. Одних роз посадил сто — и все самые благородные, самые культурные сорта, 50 пирамидальных акаций, много камелий, лилий, тубероз и проч. и проч.».
Прообразом вишневого сада в пьесе Чехова стал именно ялтинский сад. Новое увлечение позволяло писателю отвлечься от мыслей о здоровье и невозможности надолго вернуться в Москву. Сохранилось немало писем друзьям и жене, где он подробно описывает, как облагородил ялтинскую дачу. В одном из них Чехов даже написал: «Мне кажется, что я, если бы не литература, мог бы быть садовником».
Белая дача: «Идти некуда, поговорить не с кем и работать не для чего»
Дни, когда Чехов не был занят садом, он полностью посвящал литературной деятельности. Кроме «Вишневого сада», в Ялте он написал пьесу «Три сестры», рассказы «Ионыч», «Случай из практики», «Дама с собачкой», «Душечка», «Новая дача», а также трилогию «О любви», «Крыжовник» и «Человек в футляре».
Писателя по-прежнему интересовала жизнь простых людей, эту тему он перенес и в ялтинские произведения. Но в них больше размышлений о скуке и бессмысленности происходящего, несбывшихся надеждах и разочарованиях — сказывалось настроение самого Чехова. Он оказался вдали от московских и петербургских творческих кругов, к самой Ялте писатель так и не привык, а выезжал из нее редко и ненадолго. Его раздражал шумный курортный сезон, южная природа, погода осенью и зимой и даже еда.
Ялтинский врач Исаак Альтшуллер писал об этом жене Чехова Ольге Книппер: «Питался Антон Павлович, по его собственным словам, очень плохо, мне кажется, иногда он ничего не ел. То, что готовилось и подавалось, ему не нравилось; принять меры, чтобы это было иначе, он не хотел и говорил, что это бесполезно и что сделать ничего нельзя».
Кроме этого, оказалось, что зимой на новой даче холодно. Из окон дуло — не помогли даже заказанные в Москве плотные шторы. По ночам температура в доме опускалась до 11–12 градусов. Спать приходилось в теплой одежде, писать было трудно: мерзли пальцы.
Сейчас сажусь писать, буду продолжать рассказ, но писать, вероятно, буду плохо, вяло, так как ветер продолжается и в доме нестерпимо скучно.
На настроение писателя влияла и долгая разлука с женой, Ольгой Книппер-Чеховой. Они обвенчались в мае 1901 года, в том же году Книппер-Чехова стала ведущей артисткой Московского Художественного театра. Она играла в спектаклях и не могла надолго покидать Москву. Антон Чехов писал ей: «Не знаю, что сказать тебе, кроме одного, что я уже говорил… и буду говорить… что я тебя люблю. Если мы теперь не вместе, то виноваты в этом не я и не ты, а бес, вложивший в меня бацилл, а в тебя любовь к искусству».
В разное время на Белой даче, которую местные жители прозвали так за цвет стен, побывали многие известные писатели, художники и театральные деятели. В гости к Чехову приезжали Лев Толстой, Александр Куприн, Максим Горький, Иван Бунин, Илья Репин и Исаак Левитан. В ответ на слова Чехова «с каким чисто телячьим восторгом я пробежался бы теперь в поле, около леса, около речки, около стада» Левитан даже написал для Чехова пейзаж «Стог сена», который до сих пор висит над камином в кабинете писателя.
Здоровье Чехова становилось хуже. Но самым тяжелым, по словам писателя, было ощущение, что он находится «в стороне от жизни» и не чувствует отклика на свои произведения: »…какая скука, какой это гнет — ложиться в 9 час. вечера, ложиться злым, с сознанием, что идти некуда, поговорить не с кем и работать не для чего, так как все равно не видишь и не слышишь своей работы. Пианино и я — это два предмета в доме, проводящие свое существование беззвучно и недоумевающие, зачем нас здесь поставили, когда на нас тут некому играть».
1904 год: последняя постановка и последние слова
В январе 1904 года в Московском Художественном театре впервые поставили «Вишневый сад». Театральная труппа планировала поздравить Чехова с 25-летием литературной деятельности, поэтому режиссеры Владимир Немирович-Данченко и Константин Станиславский пригласили писателя на премьеру. Это была пятая и последняя пьеса, которую поставили при жизни автора. Ольга Книппер сыграла Раневскую.
Отзывы на пьесу были неоднозначными. Произведение подали как драму. Однако писатель подчеркивал, что задумал «Вишневый сад» как комедию: все диалоги в пьесе нелепы и бессмысленны, в ней много неловких пауз, что должно было превратить пьесу в фарс. А такое прочтение стало невозможным при драматическом восприятии. Иван Бунин и Максим Горький ругали Чехова за отсутствие новизны и неправдоподобность.
В отличие от постановщиков, Ольга Книппер обращалась к Чехову за советами, когда готовилась к спектаклю. В большой переписке о Раневской Книппер подробно расспрашивала о ее характере, речи и манере держать себя: «По технике это адски трудная роль. Спасибо, милый мой супруг. Задал ты мне задачу. У меня теперь ни минуты нет покоя. Можешь меня ревновать к Раневской. Я только ее одну и знаю теперь». Но позже она сумела сыграть ту легкость, которую в Раневской задумал Чехов.
По дороге на премьеру «Вишневого сада» писатель сильно простудился. В следующие несколько месяцев его здоровье резко ухудшилось. Летом 1904 года Чехов с женой отправились в последнее путешествие — в немецкий курортный городок Баденвайлер, где писателю было назначено лечение.
Однако оно не помогло: 15 июля 1904 года Чехов умер.